В этих местах ни об учителе, ни о других шаманах ничего не знали; за советом обращаться было не к кому; мозг плавился на солнце, жара стояла такая, что даже мухи летали медленно.
Но однажды ветер неожиданно усилился, и началась буря. Волны словно сошли с ума и угрожающе накатывали, хватая все с берега и унося с собой в море, пальмы гнулись к земле и сбрасывали кокосы, с крыш летели бамбуковые ветки; это наводило ужас на маленьких детей и женщин. Все живое притихло, и только ветер и море вели свой шумный разговор. Ночь продолжила вакханалию, закрыв луну темными тучами. Но как только первый отблеск лег на землю, ветер перестал хулиганить и стих. Как ни в чем не бывало засияло солнце, и разговорчивая майна, ковыляя по краю лодки, в которой спал худой загорелый юноша, настойчиво будила его своей песней. Чонг накануне предусмотрительно оттащил свою постель подальше от берега. На пустынном пляже ветер и море беспорядочно сложили весь мусор: листья и ветки, куски древесины, солому. Пена, словно шампунь, залила все прибрежье, прикрывая следы ночного разгула. Деревня ожила, все принялись обсуждать бурю и жаловаться друг другу на нанесенный стихией ущерб. В работе рыбаков возникла пауза. Чонг решил доплыть до ближайшего острова, торчащего из воды в трехстах метрах от берега.
Море было непривычно холодным, постоянно попадались какие-то обломки и тина, словно расставляя сети, плавала у поверхности воды. Он еще издали почувствовал что-то неладное, уж очень тревожно парил дымчатый коршун, высматривая что-то в море. У скалистого берега, осторожно обходя острые ракушки, как крючки, торчащие из камней, и присматривая удобное место, чтобы выйти на берег, Чонг увидел в воде что-то бликующее на солнце. Нырнул и в толще воды увидел дайвера. Его нога в ласте застряла в расщелине камня, лицо прикрывала маска, и через стекло было видно искаженное от боли лицо. Сердце Чонга сдавило. Он с трудом вытащил тяжелое тело мужчины на берег. Дыхание отсутствовало, но, судя по коже, трагедия произошла недавно. Чонг начал оживлять незнакомца. Он перевернул мужчину на живот, перекинул поперек торчащего ствола упавшего дерева, стащил с него маску и с трудом разрезал острым камнем ткань гидрокостюма. Истошный вопль рвался из груди Чонга, он прыгал вокруг мужчины, пытаясь справиться с паникой, охватившей его, и понять, что необходимо сделать, чтобы спасти незнакомца. Он попытался резкими толчками в спину освободить дыхательные пути утопленника от воды; морская вода небольшими порциями утекала в землю. После этого Чонг уложил мужчину на спину, разжал его челюсти, стал прочищать пальцами рот, и вода, булькая, вышла из легких. Пульса по-прежнему не было. Чонг, теряя надежду, начал делать массаж сердца и искусственное дыхание. Когда-то отец говорил ему, что у утонувшего человека есть в запасе всего пять минут, чтобы его могли спасти другие люди. Если это время вышло, то шанс на спасение – только в руках бога. Тело мужчины не подавало признаков жизни, по лицу и телу Чонга тек пот, сердце билось, и, кажется, он слышал его быстрые удары. Утирая лицо руками, он начал молиться. И вдруг возникла мысль о прахе старого шамана, он носил его в специальном керамическом сосуде с крышкой, висевшем на шнурке на шее. Чонг высыпал прах себе на ладонь и стал втирать его в кожу мужчины в области сердца и легких. Примерно через минуту мужчина вскрикнул, как от ожога, и вытаращил на Чонга обезумевшие глаза. Кожа утопленника порозовела, и он попытался приподнять голову. Чонг неожиданно расхохотался. Он, смеясь, катался по берегу и не мог успокоиться. Мужчина смотрел на Чонга, и уголки губ его приподнялись; подобие улыбки появилось на лице. На вид ему было около тридцати пяти.
Глава 7
Так началась дружба между бизнесменом из Голландии и молодым шаманом. Мужчину звали Клаас, он был отчаянным путешественником и, кроме того, скупал недвижимость по всей Азии. Вот и в этот раз, вернувшись из Шри-Ланки, Клаас направился в Таиланд. Он намеревался организовать погружение вблизи большого острова Ко Чанг на юго-востоке Таиланда и посмотреть места для строительства отеля.
Все сразу пошло не по плану, долго искали шкипера из местных жителей, потом ждали баллоны с кислородом. У одного из новичков во время учебных погружений перекрыло подачу воздуха, он запаниковал на глубине двенадцать метров и начал стремительно всплывать, Клаасу удалось его успокоить, он обнял новичка мертвой хваткой и неторопливо повел за собой на поверхность воды. Клаас был самоуверен и одержим, он не мог сидеть на месте и обращать внимание на тревожные знаки.
Ранним утром отошли от острова Самуи и взяли курс на Ко Чанг. Море было спокойным, солнце жарило, молчаливое и сонное настроение царило в лодке. На спиннинг без особых хлопот доставали из моря серо-голубых тунцов и ели их с солью. Пили воду с лаймом и баночное пиво. На третий день дайв-бот был пришвартован к небольшому островку. Бриллиантово-зеленое море и белоснежный песок создавали приподнятое настроение у путешественников, мысль осмотреть местность и разбить на пару дней лагерь понравилась всем членам экипажа. На останки тунца решили ловить рыбу, надеясь поймать хищника.
Снарядили резиновую шлюпку с мотором, Клаас и таец Лун перебрались в нее.
Шлюпку качали широкие волны залива, жестко закидывали на гребень и скидывали вниз. Подготовили удочки, наживка воняла на солнце. Клаас закинул свою снасть, поплавок закачался на волнах. Лун нанизал кусочек тунца на крючок и размахнулся. Наживка тут же слетела, а двухсантиметровый крючок вонзился в пятку матроса. Гримаса боли, и дикий вопль разнесся над морской гладью. Лун опустил ногу за борт лодки, окунул ее в воду и еще раз оглушительно заорал от боли. Струйки крови рисовали на воде узор. В это мгновение дрогнула удочка Клааса, что-то большое и тяжелое под водой сначала атаковало, а потом сорвало кусочки тунца с крючка.
– Барракуда пришла на запах крови! – ликовал Клаас.
Все происходило настолько стремительно, что рыбаки не успевали адекватно реагировать, Клаас потянул удочку, барракуда заглотила крючок и отчаянно пыталась от него освободиться; в ее злобных глазах отражалось солнце. Кровь, острие крючка, борьба – все это делало ее неистово мощной, она рвалась и металась. Клаас храбро сражался с хищницей, но не удержал равновесие, и его большое тело плюхнулось из шлюпки в воду. Лун в последний момент схватил подлетевшую в воздухе удочку и втащил рыбу в лодку. Она билась и пыталась освободиться, дно было алым, кровь хищника и Луна перемешалась…
Радостные и уставшие, они вернулись на катер. Барракуда весила около шести килограммов. Мясо было невероятно вкусным, а ужин сопровождался детальными описаниями схватки с морским чудовищем и одобрительным смехом членов экипажа. Лун чувствовал рану, она была глубокой, но вкус победы действовал на него, как анальгетик, и, изрядно выпив, он заснул.
Клаасу не спалось. Он набил трубку табаком и мечтательно затянулся ароматным дымом, наблюдая за луной, которая, почти полная, висела в темном небе в окружении бесчисленных звезд. Клаас, красавец высокого роста с темными кучерявыми волосами до плеч, с ямочкой на подбородке, был неумерен в еде, и от этого на его молодом и сильном теле наметился животик. Ухо украшала странная сережка, длинная, в виде цепочки; вероятно, он взял ее у молодой девушки на память о недавней ночи. Клаас был страстным человеком. Главным увлечением был дайвинг, затем игра на африканском джембе5, следом шла покупка недвижимости, потом вино, лошади и женщины. А еще страсть к изумрудам, камни привлекали его своим цветом. Он говорил, что они похожи на море, застывшее в капле.
Наступило утро, экипаж рассредоточился по острову, но через час все вернулись, сообщив, что на острове только обезьяны и пересохший ручей. Набрав бананов и манго, народ задремал в тени деревьев, не скрывая скуки. Клаас часто подмечал, что если не погружаться, то один день полностью повторяет другой. Лишь море обеспечивает новые впечатления. Он предложил продолжить путешествие и не зависать на слишком маленьком островке с крохотным пляжем и дерзкими обезьянами, норовившими что-нибудь стащить.
Собравшись за полчаса, они снова вышли в открытое море. Грустный с похмелья, Лун сидел на носу катера и докладывал:
– Левый борт – ядовитая пурпурная медуза, известная как португальский кораблик.
Ее цветной купол проплыл рядом с бортом.
– Правый борт – стайка летучих рыб, отрыв от поверхности один метр, длина прыжка три метра.
Озорные рыбки устроили аттракцион и, словно соревнуясь, неслись рядом с катером параллельным курсом. Никто не реагировал на попытки Луна оживить атмосферу. Капитан по имени Сагда монументально стоял за штурвалом, это был полноватый таец лет тридцати, казалось, он никогда не терял равновесие, несмотря на качку, и не переживал сильных эмоций. Компания из четырех дайверов, две девушки и двое мужчин, лежала на верхней палубе в тени и дремала; эти четверо специально прилетели в Таиланд из Амстердама к Клаасу на обучение. Катер шел на небольших оборотах, в среднем 22 узла, торопиться было некуда. Поверхность воды блестела, казалось, что морские обитатели спят где-то глубоко на дне, прячась от солнца.
